Текст: Светлана Емельянова (Чеченская Республика) ,
Фото: Елена Афонина.
Молодой фотограф Елена Афонина рассказала, как русские "дети войны" устроились в Грозном. Многие из них помнят постоянные бомбежки, голод, разрушенные дома. "Тогда я мечтала о банке тушенки", - вспоминает девушка. На полученный грант она организовала выставку "Русские лица кавказской национальности".- Задача моего проекта - наглядно рассказать о коренных русских жителях Чеченской Республики и тех, кто приехал сюда из других регионов. Проект включает проведение фотовыставки, создание сайта, направленного на единение народов. Планируется также запустить на сайте интернет-форум, где могли бы общаться уехавшие из республики и те, кто вернулся, - рассказала Афонина.
Друзья называют 28-летнюю Лену "дитя войны": родилась и выросла в Грозном, пережила две кампании. Ее "военная биография" похожа на тысячи чеченских и русских судеб, разделивших всю боль и скорбь тех лихих годов. 12-летняя девочка проживала с мамой и бабушкой в своем доме в Ленинском районе Грозного, когда началась война.
- В первую кампанию не сразу люди поняли, что начавшиеся бомбежки - это всерьез и надолго, поэтому не было массового бегства из республики. Но наша семья не уехала и во вторую: родственников, которые бы могли приютить, у нас нет. К тому же у бабушки было слабое здоровье, и она не захотела покидать родную землю, - вспоминает девушка.
Семья Елены лишились жилья, когда в их дом среди бела дня один за другим влетели три снаряда, его обитатели просто чудом остались живы. А когда началась активная фаза военных действий, перебирались в огромный подвал к соседям-ингушам. Там отсиживалась и вся их улица. С началом второй кампании люди начали уезжать, и знакомые отдали им ключи от своей квартиры. Но вскоре и от нее ничего не осталось. Пришлось скрываться в бомбоубежище, построенном еще в советские годы.
- Сидели там безвылазно. Самым страшным были даже не обстрелы, а безлюдье в городе, из которого практически уехали все, - вспоминает она. - Выйдешь на воздух, и бредешь одна, как сейчас показывают в фильмах ужасов. Понимаешь, что ты - мишень для снайперов, но тебе уже все равно. Вокруг - развалины, зияющие дыры вместо окон, нет ни кошек, ни собак, ни птиц... В бомбоубежище питались все вместе. У кого какие запасы остались, сносили туда и делились. Но все равно еда была очень скудной, голодали. Помню, как мечтала о простой банке тушенки как о деликатесе.
Когда, наконец, люди вышли из подвалов, а потом начали возвращаться беженцы, все стали искать, где жить. Повезло тем, у кого сохранились хотя бы стены. Многие разместились у родственников. Разбомбленный дом Елены восстановлению не подлежал.Первая школа в послевоенном Грозном открылась на Старопромысловском шоссе, девочка с подругой ездили на велосипедах за восемь километров. Но вскоре двухколесная "машина" Афониной не выдержала, пришлось наверстывать программу на следующий год. Потом она окончила техникум в соседней Кабардино-Балкарии, но жить и работать решила в родном Грозном. Правда, ее жилищный вопрос до сих пор не решен, дом, по словам собеседницы, так и стоит разбитый.
- Мы вставали в очередь для получения компенсации. Но в те времена была такая система: чтобы получить деньги, ты должен был вернуть половину чиновникам. Некоторым пострадавшим помогали высокопоставленные родственники, или же люди сами обладали пробивными качествами. Мама моя очень скромный человек, она даже голоса повысить не может, родственников у нас нет, а делиться мы не хотели: размер компенсации 350 тысяч рублей. Что можно построить или купить на 170 тысяч? Компенсацию сейчас уже не выплачивают, и мы так и остались без денег и с разрушенным домом. Сколько я не обращалась в разные ведомства, сколько мне не обещали помочь, результат нулевой, - рассказывает девушка.
Несмотря ни на что, Елена не хочет никуда уезжать. Столица Чечни становится все краше, жизнь в ней - все комфортнее, здесь у нее много настоящих друзей.
- Идея реализовать проект возникла задолго до поездки на "Машук-2013". Знаю не понаслышке, что до сих пор во многих регионах России бытует мнение о плохом отношении к русским в Чечне. Хочется проинформировать о реальной ситуации, - объясняет она. - Сейчас здесь нет ни межнациональных, ни межконфессиональных конфликтов. Просто не надо забывать о местном менталитете, в чем-то себя ограничить, в чем-то скромнее быть, и это не так сложно. Местные чеченцы все так живут. Нам не мешало бы перенять у них такие качества, как взаимовыручка, поддержка в любую минуту, родственные чувства к представителям своего народа, уважительное отношение к старшим, радушие гостям. Что касается русских, то они здесь очень разные. Есть обеспеченные, хорошо устроенные на госслужбе, а есть и бедные одинокие бабушки. Но разве не такая же картина и в других регионах?
Среди фотогероев Афониной много пожилых одиноких людей, которые, как и ее семья, пережили войну. Но есть и молодежь, в основном казачья, которая все громче и радостнее заявляет о себе.
- Русские в Грозном и в казачьих поселениях (Наурском, Шелковском, Сунженском, Надтеречном районах) сегодня разительно отличаются, - делает выводы фотограф. - К примеру, одинокие бабушки в городе охотно общаются и радушно тебя принимают. А городская молодежь, которую я собиралась задействовать в своем проекте, не вся шла на контакт. Многие живут в своем уголке и никого не хотят видеть и знать. Я не осуждаю их - и в России сплошь и рядом сосед не знает соседа по лестничной клетке. Но этим местные русские разительно отличаются от более общительных и коммуникабельных чеченцев. Недавно я познакомилась с русской девушкой моего возраста, приехавшей в Грозный из другого региона с маленьким ребенком. У нее здесь нет никого, снимает квартиру. Предложила ей общаться, дружить, ведь человек один в чужом городе, но я не встретила ответной реакции. Русские в Грозном очень локально и скупо контачат между собой. Казалось бы, наоборот, если нас мало, надо собираться, проводить какие-то мероприятия, помогать друг другу, взаимодействовать. Нет, каждый сидит в своей скорлупе, и от этого же и страдает.
Казачьи районы, по наблюдению Афониной, живут гораздо более эмоционально насыщенной жизнью. Тесно общаются, дружно и весело проводят праздники:
- В Наур приедешь, как в другой мир попадешь! На Крещение ездили, так у них купаются в проруби и мусульмане, и православные. И колядовать дети бегают все вместе - и русские, и чеченские. Там я сделала много снимков, потому что люди открытые, доброжелательные.
Чтобы фото были интересными, с героями съемки надо провести какое-то время, они должны открыться, раскрепоститься. Но далеко не все согласны, чтобы фотограф ходила за ними хвостиком. Дело это долгое, трудоемкое, особенно если ты занят на работе от звонка до звонка (Елена - фотокор в местной газете). Но девушка говорит, что проект ее увлек, она будет его продолжать. Первая персональная фотовыставка Елены Афониной "Русские лица кавказской национальности" прошла в Центральной городской библиотеке Грозного. По мере знакомства автора с новыми персонажами, коллекция снимков будет пополняться, они будут выставляться на сайт, который также планируется развивать.
Справка "РГ"
По данным всесоюзной переписи населения 1989 года, на территории Чечено-Ингушской АССР проживали 1 270 429 человек, из них чеченцев - 734 501, русских - 293 771, ингушей - 163 762 , армян - 14 824, татар - 14 824, ногайцев - 12 637, остальные - других национальностей. В Грозном до обеих войн проживали 397 тысяч человек, из них 210 тысяч русских.
http://www.rg.ru/
